В таких условиях раскрытие закономерностей развития движения и есть способ предсказания будущего на основе прошлого. Так поступает историк в отношении общественной жизни и так же поступает учитель в школе в отношении ученика. Но такое отношение между прошлым и будущим как функциями времени нарушает законы ньютоновской механики, оно совершается в условиях времени Гиббса — Бергсон.
Как известно, время объективно, т. е. существует вне и независимо от нас. Однако анализ времени обусловлен также особенностями сознания человека, что находит свое выражение в языке. Например, в английском языке различаются два настоящих времени Present Indefinite и Present Continuous, а в русском языке имеется только одно настоящее. Это говорит о том, что человек, говорящий по-английски, несколько своеобразно анализирует настоящее время по сравнению с человеком, говорящим на русском языке, хотя понятие времени у них одно и то же. Возможно также анализировать время как сумму его мельчайших единиц. Это будет элементное, статическое, механическое понимание времени, свойственное эпохе Ньютона. В нашу эпоху время понимается как непрерывный континуум, как целостный динамический процесс. Естественно, что если время является суммой элементов, то оно обратимо, аналогично тому, как возможно считать ряд в 40 яблок с начала или с конца. Но если время является целостным динамическим процессом, а такова, например, жизнь человека или его речь, то начинать считать (воспроизводить) ее с конца невозможно. Такую точку зрения на время развивал Гиббс, а в наши дни — Бергсон. Вот почему и говорят, что время Ньютона обратимо, а время Гиббса — Бергсона необратимо.
Это очень сложный вопрос, но его понять необходимо.
Задача очень трудная — изложить математический вопрос не математикам, т. е. по возможности не прибегая к математическим терминам и формулам. Однако мышление современного психолога, методиста и языковеда должно быть направленным также и математически, так как объективное изучение всей сложности языка и мышления, а также процесса изучения языка, общения и мышления на нем невозможно вне математического анализа.
Всем известна кибернетика как наука об электронных устройствах управления и контроля, способных поддерживать фиксированный курс какого-либо процесса по заложенной в них программе обладающих обратной связью, а также возможностью самопрограммирования. Родоначальником кибернетического мышления является русский математик А. А. Марков, а нашими современниками, высказавшими основные положения кибернетики, являются Норберт Винер (математик), Розенблютс (физиолог) и Бигелов (физик).
Перед началом второй мировой войны эти ученые были поставлены перед необходимостью изобрести устройства, способные (если выражаться психологически) разгадывать мысли летчика скоростного самолета и на этой основе предсказывать его поведение в специальных условиях. Иначе говоря, они должны были изобрести принципы надежного распознавания поведения летчика скоростного самолета в условиях боя, с целью его вполне надежного поражения.
Было постулировано положение о том, что имеется некоторое сходство между процессом мышления посредством языка и поведением летчика скоростного самолета в условиях обстрела его зенитной артиллерией. Винер, Розенблютс и Бигелов считали, что это частный случай математического тождества этих двух процессов. Они полагали, что по поведению летчика в подобных условиях и можно судить о его мышлении посредством языка в таких же условиях. Индикатором мышления летчика было избрано его поведение. Нужно было только найти возможность предсказать будущее на основе математического анализа прошлого, а эту задачу затруднял тот факт, что человеческое поведение, как уже было сказано, совершается не в обратимом, а в необратимом времени.
Механизмы, устроенные на принципах ньютоновской механики, не могли бы поразить летчика скоростного самолета, так как они не позволяли бы зенитчику располагать достаточной информацией о поведении летчика во время полета. На это не, были способны и органы ощущений зенитчика.
Чтобы решить эту задачу, необходимо было прежде всего учесть особенности обстрела летчиков того времени противозенитной артиллерией. Обычно у летчиков оставались очень узкие проходы между массированным заградительным огнем противника. Задача состояла в том, чтобы по этому отрезку поведения летчика разгадать его дальнейший путь и тем самым определить точку, в которой он был бы с необходимостью поражен, так как было бы разгадано его ближайшее намерение.
Итак, вероятность поражения летчика в каждой из точек оказалась равной нулю. Однако из математики известно, что вероятность, равная 1, может слагаться из ряда вероятностей, из которых каждая равна 0. Поэтому сложная случайность (комплексная случайность) 1 — а каждый акт человеческого поведения и является сложной случайностью — может быть разложена в бесконечный ряд более простых специальных случайностей, каждая из которых имеет все же известную вероятность, так как образует бесконечный последовательный ряд, т. е. становится функцией времени. Эти нули могут быть связаны в систему, как первый, второй, третий и т. д., образуя последовательный ряд случайностей, в котором каждый член имеет определенное положение, выраженное положительным целым числом.
Если такой ряд представить топологически, то получится типичная кривая периодических, т. е. синусоидальных, колебаний, присущая закономерно развивающимся во времени процессам, например дыханию или производству гласных звуков языка. Мы опускаем всю сложность математического преобразования случайного процесса в квазислучайный. Для нас достаточно понять, почему летчик в ближайшем будущем, т. е. после пункта 13-го, окажется в пункте 14-м. Как показала практика, наши рассуждения, опирающиеся на анализ этого явления в «Кибернетике» Винера, вполне соответствуют действительности. Именно таким путем и были созданы кибернетические устройства, без ошибки поражавшие фашистских летчиков скоростных самолетов в минувшую войну.
Естественно возникает вопрос: имеем ли мы право процесс поведения летчика, математически проанализированный, рассматривать как надежный индикатор мышления летчика? Безусловно можем. Именно путем математического анализа поведения летчика было предсказано будущее его полета. А в обыденной жизни и в психологии это и называется разгадыванием мыслей, предсказанием поведения, совершающегося в условиях необратимого времени, преобразованием случайного процесса в процесс закономерный.
Аналогичные физико-математические анализы, аналогичные преобразования случайных процессов речи в процессы квазислучайные, т. е. закономерные, осуществляются сейчас в электроакустическом рассмотрении физических характеристик речевых сигналов. Используя сконструированные в ЛЭФИПР по нашей идее быстродействующий спектрограф (БДС ЛЭФИПР) и интонограф, мы можем в пределах очень краткого времени получить достаточное число информаций о выражении в речи некоторых сторон чувств, воли или мысли человека.
