Лишь их единство обеспечивает успешность познания и научения. Это относится и к научению иностранным языкам, где наиболее разумно сочетать языковые правила с речевым действием, аналитически осознанное овладение навыками с элементами синтетического подражания. Если подражание было действием, направленным на познание, осуществляемое в образе, то анализ совершается в понятиях, т. е. носит научный характер.

Нужно думать, что аналитическое познание так же изначально, как и синтетическое. Пример и доказательство этому мы видим в стремлении детей разломать на части любимую игрушку, чтобы посмотреть, как она устроена, а также в кажущейся жестокости детей, когда они спокойно и последовательно отрывают у мухи или бабочки крылья, лапки и голову. Древний человек должен был наблюдать единство анализа и синтеза в естественной природе, любуясь игрой рыб в воде и поедая их, восторгаясь красотой кокосовых пальм и разбивая их плоды, чтобы утолить жажду, и т. п.
Но синтез был доступен непосредственному восприятию, а анализ был связан со знанием законов природы, а они не были известны.

Особенно это относилось к целесообразным трудовым движениям, отработанным веками и даже тысячелетиями, совершению которых предшествовала молитва и жертвы в честь богов. А боги и были символами неизвестных законов природы. Поэтому человек и научился вначале владеть синтетическим познанием действительности, т. е. стал раскрывать ее законы и совершать целесообразные действия на основе подражания, а аналитическое познание весьма несовершенно и в наши дни.

Аналитическое познание тесно связано с развитием техники. И как в технике каждой эпохи до сих пор господствовал какой-нибудь один принцип, так и в аналитическом познании каждой эпохи господствовало какое-либо одно основное понятие.

Принципы анализа в каждую эпоху в конечном счете определяются ее передовой техникой. Иначе говоря, человечество и до сих пор еще не нашло подлинных форм, понятий и приемов аналитического познания действительности и ее преобразования. Каждой эпохе кажется, что она уже достигла истины в этом направлении, но последующая эпоха делает наглядными заблуждения своих предшественников.

Современная психология обучения иностранным языкам свято хранит передовые традиции прошлого. Но и она волей или неволей утверждает новое, преодолевает старое. Как ясно читателю из всех глав, в настоящей книге и делается попытка очертить круг новых понятий для современной психологии обучения иностранным языкам.

В заключении еще раз приходится подчеркнуть ту мысль, что наша методология и наша современная электронная техника требуют единства синтеза и анализа не только в познании, но и в преобразовании действительности.

Поэтому мы и думаем, что элементы подражания должны войти в современный процесс научения иностранным языкам, носящий в основном аналитический характер.