Не менее существенную роль в качестве определяющего фактора речевые интонации играют выраженные во фразе предикативные отношения, что сказывается в логическом ударении. Одно дело: «А ларчик просто открывался», т. е. несложно, а другое дело: «А ларчик просто открывался», т. е. не был заперт.

Всем хорошо известно также, что синтагматическое членение предложения основано на осмыслении содержащейся в нем информации, например в телеграмме: «Сохранить | нельзя продавать» и «Сохранить нельзя | продавать».

Итак, экспериментальные факты и закономерности также свидетельствуют о неразрывном единстве и взаимообусловленности языка, мышления и поведения.

Задача обучать иностранному языку в единстве с мышлением психологически несравненно более правильна, теоретически более верна и современна, чем обучение только формам языка. Подобной точки зрения держались многие педагоги и психологи прошлого, например К. Д. Ушинский, авторы университетской записки по вопросу об обучении иностранным языкам 1871 г., Фиетор и многие другие.

В наши дни иногда допускается неточная формулировка данной задачи, когда говорят, что целью обучения иностранному языку является научить учащихся мыслить на иностранном языке. В такой формулировке, как нам кажется, таятся две опасности, во-первых, неправильное определение конечной задачи обучения иностранным языкам в наши дни и, во-вторых, неправильное имплицитное утверждение, что имеются какие-то довольно существенные различия в мышлении людей, пользующихся различными языками, причем эти различия точно не указываются.

Чем объясняется такая неправильная точка зрения? Обсуждая вопрос об основном психологическом принципе обучения иностранным языкам, обычно исходят из правильного марксистско-ленинского положения о единстве языка и мышления. Но при этом без достаточных оснований утверждают непосредственную связь родного языка с мышлением и борются за такую же связь с мышлением и иностранного языка. Понятие непосредственной связи родного языка и мышления означает отсутствие между родным языком и мышлением какого-то посредствующего звена, которое появляется в виде родного языка, если учить иностранному языку переводным способом. Но нам кажется, что язык вообще не связан с мышлением непосредственно.

Эта связь опосредствована предметами и явлениями реального мира. Народ одного языка одним и тем же словом назвал один круг предметов (явлений), а народ другого языка назвал семантически корреспондирующим словом несколько другой круг предметов (явлений). Дело вовсе не в том, что у французов несколько иное понятие ночи, чем у нас, так как они часть ночи называют, пользуясь словом matin. Дело совсем в другом, в том именно, что одни и другие одну и ту же ночь называют словами, семантически не полностью корреспондирующими.

К сожалению, иногда не различают семантики слова и содержания понятия. Вот почему в таком случае приходится вводить неопределенное понятие «объективного содержания» мышления. Мышление все от начала до конца принадлежит субъекту и в этом смысле субъективно. А объективно то, о чем мыслит человек, т. е. вне и независимо от нас существующие предметы и явления реального мира. Все дело в том и состоит, что у языка нет непосредственной связи с мышлением, иначе не было бы различных языков. Эта связь опосредствована действительностью и опытом. Она проявляется в словоупотреблении. Отнесение же слова к предметам и явлениям реального мира и есть его значение, семантика. Следовательно, все дело не в различии мышления на разных языках, не в содержании понятий народов, говорящих на разных языках, а в несовпадении семантических полей слова. Поэтому нужно учить не мышлению на иностранном языке, а словоупотреблению, не несколько различному содержанию понятий, а несколько различной семантике слов, т. е. несколько различному значению корреспондирующих слов.

Практика обучения оправдывает нашу точку зрения, так как можно научить иностранному языку, в частности его лексическому составу, не раскрывая содержания ни одного понятия, за редким исключением, относящимся к предметам и явлениям, отсутствующим в родной культуре.

Следовательно, речь может идти не о непосредственной, а о прямой связи слова и понятия, слова и предмета. При овладении родным языком между словом и предметом, между словом и понятием нет третьего члена. При обучении же иностранному языку этот третий член чаще всего присутствует в виде слова родного языка. Вот почему и метод, избегающий перевода на родной язык, называется прямым, а не непосредственным.

Не следует также забывать, что единство языка и мышления не означает их механического наложения. В качестве наглядной иллюстрации приведем пример — аналог.

Хорошо известно, что основными физическими свойствами речи являются частота колебаний основного тона, интенсивность и время, а к воспринимаемым качествам речи относятся высота тона, ударение и долгота.