Для того чтобы понять очень трудный вопрос об особенностях и условиях преобразования Семантического звена коммуникативной цепи речи в смысловое, обратимся к следующему примеру.
Я попрошу читателя прочесть с ходу вслух следующие слова, а вслед за тем отдать себе отчет в том, как и почему он прочел их таким, а не другим способом.
«Таланты истинны за критику не злятся их повредить она не может красоты одни поддельные цветы дождя боятся».
Следовательно, данная последовательность слов, построенная по правилам грамматики русского языка, непосредственно не содержит в себе истинного смыслового содержания. Эта последовательность информирует о мысли лишь в самых общих чертах. Иначе говоря, артикуляция, акустический образ устной речи, ее языковые значения сами по себе непосредственно не содержат конкретной мысли, выраженной при их помощи, точнее, сообщенной при их помощи. И нужно еще иметь возможность раскрыть ту именно мысль, информация о которой содержится в данном отрезке речи, которую вложил в речь ее автор.
Я прервал описание поведения моего испытуемого там, где он попросил позволить ему прочесть всю басню Крылова ("Цветы"). После этого он прочел данный отрывок (абзац) речи, расчленив его на две фразы, следующим образом: «Таланты, истинны за критику, не злятся: их повредить она не может красоты. Одни поддельные цветы дождя боятся».
Следовательно, если первым условием преобразования семантического звена в смысловой был анализ лексического состава и грамматического строя речи, то вторым условием является знание контекста. Этот контекст позволил испытуемому произвести более точное преобразование семантического ряда в смысловой.
Однако здесь излишне сказалось личное отношение читателя к мысли отрывка, обусловленное тем, что каждый из нас продукт общественных отношений своей эпохи. Мой испытуемый, молодой человек нашего времени, имел совершенно определенные взгляды на роль критики и самокритики в поступательном движении социалистического общества. Поэтому он и прочел: «Таланты, истинны за критику, не злятся».
Однако такое чтение не соответствует эпохе Крылова, когда вопрос о критике и самокритике, как о движущей силе общественного развития, даже еще и не был поставлен. Поэтому, если опереться на контекст эпохи создания произведения, который мы называем большим контекстом, то из данного отрывка мы получим информацию о несколько иной мысли, а именно: «Таланты истинны | за критику не злятся: их повредить она не может красоты. | Одни поддельные цветы дождя боятся». Тем самым испытуемый произвел еще одно преобразование семантического ряда в смысловой. Теперь осуществилось задуманное Крыловым противопоставление истинных талантов талантам ложным, поддельным. Соответственно этому произошло новое членение отрывка на синтагмы, т. е. на смысловые куски; на другие места расставились и ударения, причем выделились два главных (логических) ударения на словах «истинны» и «поддельные».
Следовательно, благодаря большому контексту отрывок был прочтен соответственно той эпохе, в которую он был написан. В нем раскрывалась именно та мысль, которая была выражена артикуляционно, акустически и семантически.
Пора обратить внимание на то, что показателем преобразования семантического звена в смысловой все время была интонация, физически характеризующаяся взаимосвязным изменением во времени числа колебаний основного тона и интенсивности произнесения. Преобразование семантического ряда в смысловой для чтеца в значительной мере было и в то же время работой над интонацией прочтения. Следует, однако, отметить, что работа над интонацией отрывка на этом не закончилась, так как все еще отсутствовала полная информация о конкретной мысли, передаваемой в данном отрывке. Еще осталось интонационно передать модальность текста, т. е. эмоционально-волевое отношение чтеца к смысловому содержанию отрывка.
В нашем примере эмоционально-волевое отношение автора к тексту явно не выражено, оно не дано также в контексте текста и в большом контексте. Оно содержится в подтексте, т. е. в том отношении к отрывку, которое по предложению чтеца было присуще эпохе Крылова и которое отвечает личному пониманию данного отрывка со стороны чтеца. В данном случае подтекст толкает чтеца на интонацию морали басни.
Особенно сложно преобразование языкового звена в смысловое при понимании устной речи или текста на иностранном языке.
