Уверяла преподавателей иностранных языков в том, что вся сущность психической жизни состояла в образовании всевозможных ассоциаций и в накоплении ассоциативных масс. Законы этих образований и накоплений были ассоциативными, т. е. механистическими. Полагали, что если человек знает правила языка, то он и владеет им, т. е. может на нем писать и говорить. В таком ложном мнении убеждала преподавателей иностранных языков механистическая ассоциативная психология; недаром впервые ее положения были сформулированы англичанином Гоббсом, а затем развиты немцем Гербартом.

В интересующем нас вопросе о взаимоотношении языкового правила и речевого действия антиподом переводно-грамматического метода является прямой метод обучения иностранному языку. Даже только психологическая критика этого метода не входит в наши задачи. Мы выскажем лишь несколько положений о нем, чтобы показать, что и прямой метод, в конечном счете все же стремится сочетать речевое действие с языковым правилом.

Сторонники прямого метода находились и находятся под влиянием гештальтпсихологии, пышно расцветшей в 10-20-х годах и также быстро исчезнувшей в 40-х годах нашего века. Эта психология полагала, что законы психической жизни даны нам непосредственно в той или иной ее форме, не сводимой к сумме се составляющих. Например, восприятие мелодии не может быть разложено на простую сумму образующих ее ощущений звуков; оно является их гештальтобразованием, т. е. целостной формой. Сущность любого национального языка также заключена в его непосредственно данной нам целостной форме: фонетической, лексической, грамматической и стилистической. Национальные языки настолько своеобразны, что не могут быть механически наложены один на другой. Поэтому и не следует их накладывать, т. е. сопоставлять иностранный язык с родным. Родной язык нужно исключить при обучении иностранному, так как иначе форма родного языка будет мешать проникнуть в непосредственно данную форму чужого языка. Вот почему «прямисты» и начинали занятия по иностранному языку непосредственно на этом же языке, чтобы исключить мешающее влияние родного языка. Естественно, что в таких условиях «прямисты» начинали с речевой практики, а не с языкового правила, но не потому, что они были против языковых правил, а потому, что исключали родной язык и намеренно не касались правил изучаемого языка до тех пор, пока учащиеся не насытились непосредственно данными фактами чужого языка и не проникли в своеобразие его непосредственно данной формы. В противном случае система чужого языка в ее национальном своеобразии, по их глубокому убеждению, не может быть изучена.